Глава 7. Законодательство

 

§ 1. Понятие законодательства

Определение понятия законодательства – проблема не только теоретическая. Сам подход к этому вопросу связан с правопониманием и характером правового регулирования (об этом говорилось в § 2 предыдущей главы). В принципе возможны две трактовки законодательства. При широкой трактовке в законодательство включают акты законодательных органов, а также подзаконные акты (акты органов управления и судов). При узкой трактовке в законодательство включают только акты законодательных органов (законы и постановления парламента).

Широкое понимание законодательства принижает роль закона, объединяет в единое целое законы и подзаконные акты. Но такое понимание очень удобно для органов управления, для общества, которое не хочет или не может связывать себя рамками закона. Широкое понимание законодательства – это путь размывания закона, подмены его управленческими решениями. Превалирование управленческих решений, их большой объем по сравнению с законами характерны для императивного правового регулирования. Дело в том, что закон по своей природе – всеобщая правовая норма и потому открывает большой простор для правоприменения, а это как раз характеризует диспозитивное регулирование. Управленческие решения более конкретны и оперативны по сравнению с законом, здесь остается мало места для свободы правоприменителей, а это характеризует императивное регулирование.

Долгие годы при функционировании командно-административной системы мы руководствовались (и в теории, и на практике) широким пониманием законодательства. Вот теоретическая формула того периода: «Законодательство. – это совокупность законов и подзаконных нормативных актов» [1]. А вот к чему это приводило на практике. Согласно ст. 246 ГК Российской Федерации (1964) покупатель, которому была продана вещь ненадлежащего качества, имел право по своему выбору потребовать замены вещи, или соразмерного уменьшения покупной цены, или безвозмездного устранения недостатков, или расторжения договора купли-продажи с возмещением убытков. Таково

112 Глава 7. Законодательство

было категорическое требование Закона. Однако реализация этих прав покупателя производилось в порядке, определяемом правительством, а то, в свою очередь, возложило установление такого порядка на Министерство торговли. В результате на свет появилось множество инструкций и правил, которые свели на нет права покупателя. Широкое понимание законодательства, куда вошли и постановления правительства, и инструкции Министерства торговли, парализовало действие закона.

Другой, более свежий пример. В мае 1988 г. был принят Закон СССР о кооперации, который знаменовал значительный шаг вперед в развитии свободы производителей. Первые практические шаги молодой кооперации были встречены в штыки мощными государственными структурами. И уже в декабре 1988 г. Совет Министров СССР принял постановление, которым резко ограничил права отдельных видов кооперации. Снова широкое понимание законодательства оказалось сильнее самого закона.

Путь к правовому государству включает в качестве одной из исходных посылок возрастание роли закона. Для этого необходимо отнести к законодательству только те акты, которые являются законодательными по своей природе, т. е. были приняты единственным законодательным органом – парламентом. Законодательством в соответствии с его узким пониманием являются только законы и другие законодательные акты (постановления), принимаемые парламентом. Подзаконные акты – решения органов управления и судов – в состав законодательства не входят. Такова необходимая теоретическая база верховенства любого закона.

Вместе с тем понятие законодательства не может быть определено по принципу: узкое понимание – хорошо и правильно, а широкое – плохо и неверно. Все зависит от того, для каких целей используется понятие законодательства. Когда мы говорим о той или иной отрасли законодательства (гражданское, трудовое, земельное и др.), мы имеем в виду не только законодательные акты, но и связанные с ними и основанные на них подзаконные акты. Когда мы изучаем какую-либо отрасль законодательства, то включаем в сферу изучения как законодательные, так и подзаконные акты. При составлении сборников нормативных актов в них включают и законодательные, и подзаконные акты. Широкое понимание законодательства настолько распространено, что быстро избавиться от него практически невозможно.

§2. Система законодательства 113

Сказанное отнюдь не означает, что широкое и узкое понимание законодательства могут применяться в равной степени. Понимание законодательства, повторяем, вопрос не только теоретический, но и сугубо практический. От правильной постановки этого вопроса зависит, как мы видим, положение закона в механизме правового регулирования. Поэтому в процессе нормотворчества, правоприменения может и должно применяться только узкое понимание законодательства, опирающееся на разную природу и юридическую силу законодательных и подзаконных актов. Для других целей (кодификация, изучение права) может использоваться и широкое понимание законодательства, предполагающее (при всех условиях) четкое разделение законодательных и подзаконных актов.

§ 2. Система законодательства

Система законодательства – это группировка правовых норм, принятых законодателем, т. е. законов и других актов парламента. К этим нормам примыкают подзаконные акты органов управления и судебная практика. Таким образом, система законодательства в целом – это система всех правовых норм.

Систему законодательства можно строить по горизонтали и по вертикали. По горизонтали – это разделений всего комплекса законодательства на отдельные отрасли, регулирующие определенные области общественных отношений. Иными словами, это система его отраслей. По вертикали система законодательства строится по иерархии правовых норм. Вертикальный разрез связан, во-первых, с устройством государства: является оно простым (унитарным) или сложным (федеративным); и, во-вторых, с правовой силой самих норм (конституция, законы, другие законодательные акты, подзаконные акты). Ниже речь пойдет о горизонтальной структуре, о системе отраслей законодательства. О федеративной структуре законодательства мы будем говорить в следующем параграфе (об иерархии правовых норм рассказывалось в § 3 предыдущей главы).

Разделение законодательства на отдельные отрасли, казалось бы, не должно вызывать серьезных трудностей. Нужно просто выделить отрасли по предмету регулирования, по той группе общественных отношений, которые составляют реальную жизнь правовых норм. Однако в нашей правовой теории проблема эта оказалась излишне усложненной.

114 Глава 7 Законодательство

В 1938 г. в докладе об основных задачах науки советского социалистического права А. Я. Вышинский (который занимал тогда пост Генерального прокурора страны и одновременно считался главным ученым-юристом) в директивном порядке определил отрасли советского права: государственное, административное, гражданское, трудовое, земельное, колхозное, уголовное, процессуальное и международное. Список был исчерпывающим, никаких других отраслей не предусматривалось. Отрасли, названные Вышинским, составили альфу и омегу системы советского законодательства (или системы социалистического права, как тогда говорили).

Однако в 50-е гг. особенно после XX съезда партии, когда дышать стало свободнее и появилась первая возможность с чем-то в официозе не соглашаться, выяснилось, что этот исчерпывающий перечень отраслей явно недостаточен. Потребности развития законодательства, обусловленные усложнением общественных отношений, требовали расширения круга признанных ранее отраслей. Особенно остро этот вопрос встал во время дискуссии о хозяйственном праве, проходившей в конце 50-х – начале 60-х гг. В то время велась подготовка Основ гражданского законодательства и в связи с этим возникла проблема: должно ли гражданское законодательство регулировать имущественные отношения между всеми субъектами – и гражданами, и предприятиями – или только отношения с участием граждан, а отношения между предприятиями и другими юридическими лицами (хозяйственные отношения) нужно выделить в специальную отрасль и разрабатывать для нее специальные законы. В том, что хозяйственные отношения имеют серьезные отличия от отношений с участием граждан, никто не сомневался. Недостаточны ли эти отличия для формирования новой отрасли?

Для ответа на вопрос (а речь велась не только о хозяйственном праве, но и о других молодых отраслях) была создана теоретическая конструкция, основывающаяся на отличии отрасли права от отрасли законодательства. Отрасль права, по этой конструкции, должна была обладать своим собственным предметом регулирования (по принципу один предмет – одна отрасль права) и особым методом регулирования. Если оба эти признака наличествовали, мы имели дело с отраслью права. Если же предмет «делился» с другой отраслью или метод оказывался несамостоятельным, то речь шла об отрасли законодательства. По этой конструкции, отрасли права всегда выглядят образованиями

§2 Система законодательства 115

первосортными, полноценными, а отрасли законодательства – подчас второсортными, не вполне полноценными. Чтобы признать отрасль законодательства отраслью права, нужно было признать за ней двойной мандат – свой предмет и свой метод. Отрасли, названные Вышинским, получили статус отраслей права, в отношении же молодых, нарождающихся отраслей вопрос решался каждый раз в длительных дискуссиях, увы, не всегда плодотворных. Был выдвинут и формальный признак отличия отрасли права от отрасли законодательства: первая (отрасль права) имела в качестве первичного основания конкретную правовую норму, а вторая (отрасль законодательства) – нормативный акт.

Так в теории права родилась дихотомия: отрасль права – отрасль законодательства. Нетрудно заметить, что такой подход был объясним нормативистским пониманием права. Если право – система норм и законодательство – также система норм, то дуализм самого понимания системы очевиден. Если отойти от нормативистской трактовки права, то проблема отпадает сама собой: система права – это идеи, нормы, отношения, а система законодательства – это составляющие его отрасли. С этой точки зрения можно и нужно говорить о системе отраслей законодательства, а категория «отрасль права» утрачивает свое содержание. Но такой упрощенный прием, решение проблемы с помощью простых силлогизмов вряд ли достаточны, дихотомию «система права – система законодательства» нужно рассматривать и по существу.

Можно констатировать, что теоретические доводы об отличии отрасли права от отрасли законодательства оказались несостоятельными, не получили практического подтверждения. Так, оказалось, что невозможно провести различие, границу между нормой права и нормативным актом. Может быть, норма – одно правило, а нормативный акт – несколько? Вряд ли, потому что и в норме может быть несколько правил, и в нормативном ахте – только одно из них. Примеров тому немало. Но главное не в этом. Если на стадии первичного элемента чисто количественный признак еще может быть относительным критерием различия, то на стадии отрасли это его значение утрачивается полностью. Ведь отрасль – это всегда совокупность, а в совокупности норм или нормативных актов значение исходного элемента теряется. Как совокупности, и отрасли права, и отрасли законодательства оказывались тождественными по содержанию.

Не удалось доказать и тезиса о том, что определенной группе отношений соответствует одна и только одна отрасль права. Практика право-

116 Глава 7 Законодательство

вого регулирования постоянно опровергала этот тезис, хотя он служил основой для конструкции системы отраслей права. Нельзя было найти ни одной группы отношений, регулируемых признанными отраслями права, которые не регулировались бы и другими отраслями. Наиболее ярко это было видно на примере таких фундаментальных отраслей, как гражданское и административное право. В регулировании имущественных отношений (предмет гражданского права) и управленческих отношений (предмет административного права) участвуют многие другие отрасли права – трудовое, земельное, природоохранительное, финансовое и др. Это очевидное несоответствие исследователи попытались разрешить с помощью идей о разных уровнях системы права, о наличии профилирующих и специальных, основных и комплексных отраслей. Но подобные попытки лишь усложнили вопрос, перевели его в очередное терминологическое противоречие, но не внесли ясности. Какие бы термины ни использовать, основной вопрос остается: есть соответствие определенной группы общественных отношений определенной отрасли права (и только ей) или нет? Практика свидетельствует, что подобной односторонней связи нет, что для всех известных отраслей права и групп общественных отношений характерна многосторонняя связь. Значит, предмет не может служить однозначным признаком отрасли права. Таков однозначный вывод практики правового регулирования.

Но допустим, что практика ошибается, идет в неверном направлении. Можно ли теоретически обосновать конструкцию «один предмет – одна отрасль»? Чтобы ответить на этот вопрос положительно, нужно было бы найти такую группировку, такую структуру общественных отношений, которая совпадала бы со структурой отраслей права. Сделать это, как неоднократно доказывалось в литературе (выше мы об этом говорили), невозможно. Все известные критерии деления общественных отношений непригодны для правовой классификации. Правовое регулирование, напомним, осуществляется через три слоя, три «сквозных жилы» в общественных отношениях: имущественные отношения, управленческие отношения и отношения по обеспечению общественного порядка. Если допустить, что каждому слою соответствует своя отрасль права, то мы получаем искомую систему, построенную по предметному критерию. Возможно, на ранних этапах развития права так оно и было. Об этом свидетельствует историческое деление права на частное и публичное. Но затем правовое регулирование все более и более усложнялось, далеко перешагнуло рамки частно-

§2 Система законодательства 117

го и публичного права, как бы растеклось по множеству отраслей. Процесс этот продолжается и сейчас во всех развитых странах. О прошлом напоминает только положение государственного, административного, гражданского и уголовного права в общей системе права. Рецепцией конструкции публичного и частного права в современных условиях явилась идея профилирующих отраслей права, к которым прежде всего было отнесено государственное, административное, гражданское и уголовное право. Но в современных условиях, когда и сами общественные отношения, и их правовое регулирование значительно усложнились, выделить в чистом виде имущественные, управленческие и охранительные отношения как объекты правового регулирования невозможно. Эти отношения регулируются не сами по себе, а в определенных сферах, которым подчинено отраслевое регулирование: в хозяйстве, в труде, в семье, в экологии и др. Регулирование фактически осуществляется в пределах каждой сферы, а они не разделены стенками и сплошь и рядом «наползают» друг на друга, пересекаются. И вот здесь-то и кроется неустранимое теоретическое противоречие конструкции «один предмет – одна отрасль». Если исходить из того, что имущественные отношения составляют предмет гражданского права, управленческие – государственного и административного, а охранительные – уголовного, то предмета для других отраслей не остается. А если исходить из того, что каждая из специальных отраслей (хозяйственное, трудовое, семейное, природоохранительное и др.) «отрезает по куску» предмета у исторически исходных отраслей, то предмет последних приобретает остаточный характер и постепенно исчезает. Для конструкции системы отраслей права это убийственно. Следовательно, конструкция «один предмет – одна отрасль права» не находит подтверждения.

Точно так же не подтверждается конструкция «один метод – одна отрасль». Выше, в изложении вопроса о характере правового регулирования (§ 2 предыдущей главы) было показано, что правовому регулированию присущи, в принципе, всего два метода – диспозитивныи и императивный. В каждой отрасли в большей или меньшей степени используются оба метода. Сочетание методов, преобладание императивных или диспозитивных начал, обусловленное природой регулируемых отношений, имеет свои особенности в той или иной отрасли. Но ни одна отрасль не обладает единственным, неповторимым методом.

При характеристике метода правового регулирования, помимо начал диспозитивности и императивности, используется и такой признак,

118 Глава 7. Законодательство

как правовое положение субъектов (сторон) регулируемых отношений. По правовому положению стороны могут быть либо равноправны, либо находиться в отношениях власти – подчинения. Равноправие сторон отличает диспозитивный характер регулирования. Эти особенности метода и характера регулирования свойственны в основном имущественным отношениям, они охватывают главным образом гражданское законодательство и тесно связанные с ним отрасли. Отношения власти – подчинения относятся к императивному регулированию. Эти черты свойственны управленческим отношениям, они охватывают главным образом конституционное и административное законодательство и связанные с ними отрасли. Статус равенства субъектов и статус власти – подчинения не свойственны только той или иной отрасли. Оба статуса используются во всех отраслях, поскольку каждая из них регулирует имущественные и управленческие отношения в определенной сфере. Следовательно, и с позиций правового положения субъектов отношений ни одна отрасль не обладает единственным, неповторимым методом.

Полагаем, что сказанного достаточно, чтобы даже с позиций нормативистского правопонимания убедиться в некорректности различия отраслей права и законодательства. Тем более очевидна эта истина с позиций ненормативистского понимания, когда право рассматривается не только как система правовых норм. Как система правовых норм понимается законодательство, именно в нем нужно проводить группировку по отраслям. Система законодательства в горизонтальном разрезе – это система его отраслей. В терминологии сохраняется и, по-видимому, еще долго будет сохраняться термин «отрасль права». Нужно только иметь в виду, что между этим термином (когда речь идет о системе норм) и термином «отрасль законодательства» нет различий. В обоих случаях речь идет о системе норм, регулирующих определенную область общественных отношений. С позиции различия права и закона корректнее, говоря об отрасли, употреблять термин «отрасль законодательства». Однако речь шла вовсе не о терминологических несовпадениях. Сама конструкция отраслей права оказалась окостенелой, застывшей, не учитывающей динамику правового регулирования и неизбежное появление новых отраслей. Вот почему эта конструкция должна уступить место идее отраслей законодательства, идее более подвижной, динамичной.

Попробуем наметить контуры и внутренние слагаемые системы отраслей законодательства. Критериями отрасли законодательства еле-

§2. Система законодательства 119

дует признать: во-первых, предмет регулирования; во-вторых, метод регулирования; в-третьих, степень регулирования, наличие кодификационных актов. Все три критерия должны присутствовать одновременно.

Предмет отрасли законодательства составляет определенная группа общественных отношений, которая требует специфического правового регулирования. Как можно выделить предмет той ли иной отрасли? Три большие группы общественных отношений, через которые осуществляется правовое регулирование: отношения имущественные, управленческие, защитные, – для этой цели на современном этапе развития общества не подходят. В нынешних условиях правовое регулирование стало столь дифференцированным и привязанным к конкретике общественных отношений, что вышло за пределы трех начальных исходных рубежей. Правовое регулирование ориентируется на более узкие области отношений: труд, семья, охрана природы, финансы, земельные отношения и т. д. Причем каждая такая область не укладывается в рамки названных нами трех исходных начал. Наоборот, все три начала присутствуют в каждой области. И трудовые, и семейные, и экологические, и финансовые, и земельные отношения содержат в себе имущественные, управленческие и защитные элементы. Через эти три исходные элемента и осуществляется правовое регулирование в рамках каждой отрасли законодательства. Таким образом, критерием предмета выступает не какое-либо из трех исходных начал, а объективная потребность общества в правовом регулировании определенной группы общественных отношений. Появилась потребность в специальном регулировании трудовых отношений – сложилось трудовое законодательство, возникла необходимость в специальном регулировании экологических отношений – определилось природоохранительное законодательство и т. д.

Предметы отраслей законодательства индивидуально определены и в то же время тесно связаны друг с другом. Более того, частично предметы отраслей переплетаются, взаимно пересекаются. Этот процесс не произволен, он отражает объективный факт регулирования одних и тех же общественных отношений с разными целями, под разными углами зрения и, следовательно, разными отраслями. Например, возмещение вреда в связи с повреждением здоровья работника на производстве – составная часть гражданско-правового института возмещения вреда. В то же время это одно из положений трудового законодательства, предусматривающего ответственность предприятия за нарушение требований охраны труда. Нормы об ответственности за

120 Глава 7 Законодательство

нарушение правил охраны природы входят в природоохранительное законодательство, уголовное законодательство и законодательство об административной ответственности. Насколько тесно связаны и взаимно переплетены общественные отношения, настолько же пересекаются и регулирующие их отрасли законодательства. Подобные переплетения обеспечивают связь отраслей законодательств а друг с другом. Избегать следует не подобных пересечений (они неизбежны), а противоречий между нормами разных отраслей законодательства. Обеспечение непротиворечивости всей системы законодательства – одна из задач законодателя.

Ни одна из отраслей законодательства не имеет своего собственного, только ей присущего и неповторимого метода правового регулирования. Когда мы говорили о методе, как об одном из критериев отрасли, мы имели в виду специфическое для каждой отрасли сочетание диспозитивных и императивных начал с общественными отношениями, составляющими предмет отрасли. Диспозитивность и императивность присутствуют в каждой отрасли, но их конкретное проявление в нормах отрасли всегда индивидуально. Эта индивидуальность метода и характеризует, наряду с предметом, отрасль законодательства.

Ни предмет, ни метод регулирования не определяют отрасль законодательства однозначно. Одни и те же отношения (предмет) могут быть объектом регулирования разных отраслей в зависимости от целей и характера регулирования. В еще большей степени это относится к методу. Однозначную определенность отрасли законодательства создает сочетание предмета и метода с третьим критерием – степенью регулирования, наличием кодификационных актов. Об этом критерии следует сказать особо. Его отметил еще в 1956 г. проф. Л. И. Дембо как «объективно обусловленный интерес государства в самостоятельном регулировании данного комплекса общественных отношений» [2]. В отрасли законодательства нормы объединяются с учетом намерений законодателя, целей, практических потребностей и удобств правового регулирования. Этот момент весьма важен, он отражает практическую целесообразность формирования отрасли, тогда как предмет и метод – ее теоретическую обоснованность. Совокупность отраслей законодательства, сформированных по трем факторам (предмету – что регулируется, методу – как регулируется и на-

§2. Система законодательства 121

личию кодификационных актов – чем регулируется), охватывает все многообразие действующих правовых норм.

Наличие кодификационного акта как одного из критериев отрасли законодательства не нужно понимать узко. Это не обязательно основы законодательства или кодексы. Может быть и группа кодификационных актов, которые в совокупности определяют отрасль (так обстоит дело, например, в законодательстве об охране природы). Но один кодификационный акт или несколько их необходимы для признания конкретной группы норм отраслью законодательства. Отсюда, разумеется, не следует, что до принятия кодификационного акта об отрасли вообще нельзя говорить. Развитие и становление отрасли – процесс длительный, многоплановый, его признаками являются нацеленность группы правовых норм на регулирование определенных общественных отношений (предмет), использование своеобразного сочетания известных процессов и средств правового регулирования (метод). Принятие кодификационного акта или нескольких актов завершают процесс образования отрасли.

Кодификация – один из видов систематизации законодательства. Другой вид – инкорпорация. Различие между ними состоит в следующем. Инкорпорация – достаточно поверхностная, внешняя систематизация. При ней нормативные акты просто собираются в сборники, содержание актов не меняется, исключаются явные противоречия и вносятся уже принятые изменения. Инкорпорация преследует прежде всего цель обеспечить пользование законодательством. Кодификация означает содержательную систематизацию. При кодификации акты подвергаются существенным изменениям, они сводятся в единый блок, в котором устраняются противоречия и несогласованность. При необходимости восполняются пробелы в регулировании, устаревшие акты заменяются новыми. Кодификация, в отличие от инкорпорации, всегда осуществляется государственными органами. Кодификация всегда представляет собой существенный шаг вперед в развитии законодательства.

Формирование отраслей законодательства может идти различными путями. Наиболее простой – появление новых общественных отношений, требующих правового регулирования, принятие соответствующих норм, увеличение их числа, в результате чего они получают известную обособленность и автономию. По такому пути развивались трудовое, колхозное законодательство, законодательство о социальном обеспечении, об охране природы. Возможно накопление внутри

122 Глава 7. Законодательство

имеющихся отраслей большого нормативного материала (что обусловлено развитием общественных отношений), который выделяется, а подчас и кодифицируется. Таков путь семейного, жилищного законодательства. Наконец, наиболее сложный путь – когда одни и те же общественные отношения требуют различных подходов в правовом регулировании, когда регулирование преследует различные (но не противоречащие друг другу) цели. В подобных ситуациях законодатель не только принимает новые нормы, но и осуществляет перегруппировку уже имеющихся, соединяет их в новые сочетания, соответствующие новым целям. Появляются, по принятой терминологии, комплексные акты и комплексные отрасли. Комплексны они только с точки зрения уже имеющихся отраслей по своему формированию. На деле это самостоятельные, полноправные и автономные отрасли законодательства. Таково законодательство о народном образовании, о культуре, здравоохранении и др. Ряд отраслей находится накануне принятия кодификационных основ – законодательство о науке, о социальном обеспечении и др. Эти отрасли еще формируются, принятие кодификационного акта завершит стадию их становления.

Нет «полноценных» и «неполноценных» отраслей, профилирующих и специальных, основных и комплексных. Все отрасли законодательства равноправны, естественно, при приоритете отрасли, именуемой государственным правом, которую точнее называть законодательством о государственном строе. Различные отрасли находятся на разных ступенях развития, объем регулируемых ими отношений расширяется или сужается, что не означает их неравнозначности.

По мере становления молодых отраслей законодательства сокращается предмет «материнских» отраслей, прежде всего гражданского и административного законодательства. Так было при становлении земельного, колхозного, трудового законодательства, так обстоит дело сейчас при формировании жилищного законодательства, законодательства о народном образовании, здравоохранении, охране природы и др. Подобная ситуация характерна для развивающейся системы правового регулирования. Совокупность правовых норм признается отраслью законодательства по мере осуществления кодификации. Обоснование новой отрасли, отыскание ее предмета и метода – задача науки, а переход от научных рекомендаций к реализации, проведение кодификации – удел практики.

Высказываются опасения, что при отказе от представления о системе отраслей права как совокупности 10 – 12 признанных отраслей

§2. Система законодательства 123

появится слишком много новых отраслей. Но такие опасения лишены оснований. Разумеется, число отраслей законодательства возрастет, но их станет ровно столько, сколько нужно. Кому нужно? В первую очередь законодателю. Намерения законодателя не могут не иметь определяющего значения при формировании системы отраслей законодательства.

В настоящее время система отраслей российского законодательства может быть представлена примерно так.

В центре ее в качестве основы находится законодательство о государственном строе с Основным Законом – Конституцией. Эта отрасль законодательства обнимает государственное устройство, основные права и свободы граждан, организацию органов власти и управления, избирательную систему. Законодательство о государственном строе (прежде всего – Конституция) составляет правовую базу для всех отраслей законодательства.

Отраслей законодательства много, их можно сгруппировать по-разному. Мы сгруппируем их по блокам с учетом нацеленности правового регулирования.

Первый блок – отрасли, регулирующие экономику. Сюда входят:

– гражданское законодательство (включая изобретательское законодательство);

– хозяйственное законодательство;

– законодательство о предпринимательстве;

– финансовое законодательство (включая налоговое законодательство);

– законодательство об инвестициях;

– патентное законодательство;

– другие отрасли.

Второй блок – отрасли регулирующие социальное развитие. Сюда входят:

– трудовое законодательство;

– авторское законодательство;

– законодательство о социальном обеспечении (включая пенсионное законодательство);

– жилищное законодательство;

– законодательство об образовании;

– законодательство о здравоохранении;

– брачно-семейное законодательство;

– другие отрасли.

124 Глава 7 Законодательство

Третий блок – отрасли, регулирующие охрану природы и окружающей среды. Сюда входят:

– сельскохозяйственное законодательство;

– земельное законодательство;

– законодательство о недрах;

– водное законодательство;

– законодательство о лесах;

– законодательство об адвокатуре;

– гражданское судопроизводство;

– уголовное законодательство;

– уголовный процесс;

– исправительное законодательство;

– другие отрасли.

Пятый блок – законодательство о международных отношениях, об обороне и внешней безопасности.

Система отраслей законодательства постоянно развивается, появляются новые отрасли. Такое развитие является естественным результатом усложнения общественных отношений и дифференциации их правового регулирования. Оно отражает и возрастание роли права как общественного регулятора.

§ 3. Федеративная структура законодательства

Россия является федерацией. Федерация подразумевает большую или меньшую самостоятельность ее субъектов. Эта самостоятельность распространяется и на принятие правовых норм. Российское законодательство включает поэтому в соответствии с принципами федерации акты федеральной власти и акты субъектов федерации. Соотношение

§3. Федеративная структура законодательства 125

этих актов, их соподчиненность, компетенция федерации и ее субъектов по принятию нормативных актов – таковы основные проблемы федеративного законодательства. Они составляют сегодня одну из главных забот России.

Во многих странах накоплен значительный опыт решения федеративных проблем. Поскольку чаще всего (хотя и не всегда) федеративные проблемы обусловлены проблемами национальными, то быстрого и легкого решения, как свидетельствует история, они не имеют. Эти проблемы решаются в течение десятилетий, а то и веков. Наша страна также имеет свой опыт решения федеративных и национальных проблем. Опыт, к сожалению, негативный.

Свыше 70 лет мы жили в многонациональном государстве, которое, согласно Конституции, было федерацией. Однако фактически государство было унитарным. Считалось, что национальный вопрос в стране решен, связанных с ним проблем у нас не существует. Поэтому субъекты федерации – союзные, автономные республики – оказывались административными подразделениями без самостоятельных прав. Нет необходимости возвращаться к этим вопросам вновь, они подробно описаны. Мы покажем, как провозглашенный формальный федерализм при фактической унитарности проявляли себя в формировании и развитии законодательства.

В довоенные и послевоенные годы союзные республики (не говоря об автономных) своего законодательства, кроме конституций и отдельных кодексов, не имели. Конституции республик дублировали в общем и целом Конституцию СССР 1936 года. Во всем остальном применялись только общесоюзные акты. После XX съезда КПСС, в 50-е гг. были приняты решения о расширении прав союзных республик, в том числе и в принятии собственного законодательства. Получила развитие двухступенчатая структура отраслевого законодательства: на уровне Союза ССР принимались основы законодательства (уголовного, гражданского, трудового и др.), а затем на уровне союзных республик принимались соответствующие кодексы, опиравшиеся на основы и соответствовавшие им. Теоретическое объяснение схемы «основы – кодексы» было таким. В стране, как федерации, достигается сочетание компетенции Союза и республик в принятии законов. Одни законы, по важнейшим и первостепенным проблемам, относятся к исключительной компетенции Союза; другие законы, менее важные – к совместной компетенции Союза и республик; третьи – к исключительной компетенции республик. Внешне все выглядело достаточно логично и убедительно.

126 Глава 7. Законодательство

Однако реальное состояние законодательства, хотя формально не противоречило этой схеме, фактически оказалось целиком унитарным.

Сначала, как и следовало, принимались основы. Во всех отраслях законодательства (за исключением, пожалуй, уголовного) в основах закреплялись все или подавляющее большинство важных решений. За пределами основ оставались менее важные вопросы, которые могли быть решены в кодексах. Но и здесь республики были фактически лишены самостоятельности. Еще до разработки проекта кодекса все союзные республики получали из Москвы (обычно из юридического отдела Президиума Верховного Совета СССР) рекомендации о том, как следовало решать вопросы, выходящие за пределы основ. Проект кодекса республики включал как положения, прямо переписанные из основ (их было большинство), так и положения, которых не было в основах, но по которым были даны рекомендации из Москвы. Затем подготовленный проект кодекса привозили в Москву на согласование, которое проводилось в юридическом отделе Президиума и имело цель обеспечить единство принимаемых решений в соответствии с основами. После консультаций проект дорабатывался, вносился на утверждение Верховного Совета союзной республики и единогласно принимался. Вот почему кодексы союзных республик походили друг на друга как близнецы. Стоило большого труда найти отличия между ними, хотя это и старались сделать, чтобы показать самостоятельность республик.

Теоретическая схема тройной компетенции оставалась не реализованной. Исключительная компетенция Союза была преобладающей. Совместная компетенция Союза и республик фактически также реализовывалась Союзом, а после принятого Союзом решения республика уже не могла его как-то видоизменить. Вся конструкция совместной компетенции была декоративным прикрытием фактического неравноправия Союза и республик. Компетенция республик существовала в очень редких, исключительных случаях, и то постепенно урезалась. Только один пример. При принятии Основ законодательства о труде (1970) к исключительной компетенции союзных республик было отнесено только три вопроса: о случаях применения сверхурочных работ, привлечения к работе в выходные и праздничные дни и об установлении сроков выплаты заработной платы. Но даже эти три малозначительных вопроса 10 лет спустя, в 1980 г. были отнесены к совместному ведению Союза и республик.

Десятилетия формальной федерации и фактического унитаризма загнали национальный вопрос внутрь, но отнюдь не решили его. И как

§3. Федеративная структура законодательства 127

только ситуация в стране и обществе изменилась, последовал закономерный взрыв центробежных тенденций. Общество вынуждено расплачиваться за 70 лет принудительного унитаризма. Такой горькой платой был распад СССР. Сейчас Россия сталкивается с продолжением центробежных тенденций не только со стороны национальных субъектов федерации, но и со стороны краев и областей.

31 марта 1992 г. был подписан, а 10 апреля 1992 г. включен в прежнюю Конституцию России в качестве составной части Федеративный договор. В нем содержалось именно юридическое решение проблемы соотношения Федерации и ее субъектов. В договоре разграничены предметы ведения и полномочий между федеральными органами и субъектами Федерации. Договор заключен на трех уровнях: между Федерацией и суверенными республиками; между Федерацией и краями, областями, городами Москвой и Санкт-Петербургом; между Федерацией и автономными областями и округами. Структура всех трех частей договора одинакова. Сначала определяется исключительное ведение Федерации (исчерпывающий перечень), затем совместное ведение Федерации и субъектов (снова исчерпьшающий перечень), все остальные вопросы отнесены к исключительному ведению субъектов. Сфера исключительного ведения Федерации во всех трех частях договора практически совпадает. Сфера совместного ведения и исключительного ведения субъектов Федерации определена шире для республик и несколько уже – для других субъектов Федерации.

По сравнению с прежним законодательством Союза ССР текст Федеративного договора содержал принципиальные отличия в пользу субъектов Федерации. Во-первых, сфера их совместного с Федерацией ведения и сфера их исключительного ведения определены гораздо объемнее, чем раньше. Во-вторых, установлено, что субъекты Федерации участвуют в осуществлении федеральных полномочий через деятельность своих депутатов в парламенте. В-третьих, установлено, что по вопросам совместного ведения законопроекты, подготовленные федеративными властями, должны предварительно направляться субъектами Федерации. Наконец, и это, пожалуй, самое главное, сфера исключительного ведения Федерации и сфера совместного ведения определены исчерпывающими полномочиями, а все остальное отдано субъектам Федерации. Итак, все то, что прямо не отнесено к федеральному или совместному ведению, отдано субъектам Федерации.

Федеративный договор предусматривал такую вертикаль нормативных актов:

128 Глава 7. Законодательство

– законы (в том числе основы законодательства) и другие законодательные акты Федерации;

– законы и другие правовые акты республик в составе Федерации;

– правовые акты других субъектов Федерации.

Конструкция Федеративного договора исходила из неравного правового положения субъектов Федерации: статус республик был выше, чем у других субъектов. Это было видно и из того, что республики принимают законы, а остальные субъекты принимают правовые акты, не являющиеся законами, т. е. акты подзаконные. Процесс выравнивания статуса субъектов Федерации был продолжен, этот процесс объективно обусловлен.

Новая Конституция Российской Федерации установила равные полномочия всех субъектов Федерации в сфере принятия законов. Конституция в основном сохранила разделение компетенции в области законодательства на исключительное ведение Федерации, совместное ведение Федерации и субъектов, и исключительное ведение субъектов Федерации. Так было и в Федеративном договоре. Но в отличие от Договора Конституция предоставила всем субъектам Федерации, а не только республикам, право принимать законы. Этим решением процесс выравнивания статусов субъектов Федерации в области законодательства был завершен, федеративная структура российского законодательства приобрела определенность. Вместе с тем применение новой Конституции России безусловно выдвинет дополнительные проблемы и потребует дополнительных решений.

 



  • На главную